e_milutin

Category:

Пересказ прожитого как единственный смысл и способ жизни

«человек – это всегда рассказчик историй, он живет в окружении историй своих собственных и других людей, он рассматривает все, что случается с ним, в терминах этих историй, и он пытается жить так, как если бы он рассказывал свою жизнь». – Жан-Поль Сартр

Может быть, один только Сартр так и жил?

Ссылка на авторитет – не лучший аргумент в споре. Послушать технарей, так человек – это познающее животное, биологичное и технологичное, которое от других животных отличается знанием квантовой механики. А рассказывать про свою жизнь – это какая-то литература, но не техническая. То есть не ценная.

В представлении технаря мышление – один из законов природы, и также инструмент, позволяющий познавать другие ее законы. Этот инструмент может быть сведен к машинной вычислительности, то есть, опять-таки, к неким функциям и законам познания. Есть очевидная проблема, которая мешает признать эту точку зрения верной. 

Нигде в природе мы не обнаружили до сих пор мышления. Нет никаких математических указаний, кроме самого факта существования математики, что оно там должно быть. Природные биологические сообщества, даже такие «умные», с нашей точки зрения, как стада дельфинов или семьи шимпанзе, обходятся без человеческого мышления, то есть того, что математично, технологично и позволяет формулировать точные законы.

Если мы признаем мышление нашим главным отличием от таких природных сообществ, приходится признать и наше отличие от природы вообще. Пока не обнаружена мыслящая природа, давайте будем считать мышление чем-то стоящим вне её.

Подчиняется ли мышление неким, пусть даже надприродным, например, математическим законам? Если это так, тогда технари вправе считать гуманитариев менее ценными особями, мыслящими второго сорта.

Аргумент, опровергающий малоценность гуманитарного «тоже знания», привел Юваль Ной Харари в книге “Sapiens. Краткая история человечества”:

«Любое широкомасштабное человеческое сотрудничество вырастает из общих мифов, из того, что существует исключительно в воображении людей. Два католика, в жизни друг друга не видевшие, могут вместе отправиться в крестовый поход или собирать средства на строительство госпиталя, потому что оба верят, что Бог воплотился в человеке и позволил себя распять, чтобы искупить наши грехи. Два незнакомых серба понимают друг друга, поскольку оба верят в существование сербского народа, сербской отчизны и сербского флага. Два незнакомых друг с другом сотрудника Google эффективно работают вместе, поскольку оба верят в существование Google, акций и долларов. Два незнакомых юриста найдут общий язык: они оба верят в существование законов…

Но всё это существует лишь внутри тех историй, которые люди придумывают и рассказывают друг другу. В реальности (уточню: в физическом мире технарей – Е.М.) нет богов, наций и корпораций, нет денег, прав человека и законов».

В реальном мире живут шимпанзе, звезды, бактерии, но не физики. Если вы хотите заниматься физикой и посмеиваться над гуманитариями, добро пожаловать в мифологию, придуманную гуманитариями. Она то и называется цивилизацией, государством, институтом науки — до тех пор, пока кто-то в это верит.

Подчиняется ли мышление неким объективным законам, похожим на законы природы – это никому не известно, но о чем можно сказать наверняка, так это о способности мышления придумывать эти «объективные законы».

Физик верит в законы и по этому признаку относится к Homo Sapiens. Только способность принимать выдуманное за ту же монету, что и реальное, делает нас людьми. 

О физических законах можно сказать, что они формулируются по тем же правилам, которые люди сами придумали – по правилам математики. С точки зрения того, как они возникают в мышлении, физические законы неотличимы от законов Библии или братьев Стругацких. Было бы интересно посчитать, как часто ошибаются «законы» больших мировоззренческих текстов, таких как Библия, в сравнении с ошибками «точных законов».  

В дальнейшем все такие «законы» я буду называть нарративами.

Нарратив – особенность мышления, которую можно сравнить с самоцензурой, и в таком качестве нарратив действует подобно природному закону, то есть имеет императивную силу.

Каждый человек живет так, как если бы она рассказывал свою жизнь. Это связано с тем, что иного способа восприятия прожитого не существует, кроме как в форме автобиографии. Однако, такая коммуникация должна быть понятна и приятна в социальном смысле. Т.е. другие люди не должны противиться такому рассказу, подобно тому, как они возмущаются или ужасаются, наблюдая за творческими упражнениями К. Собчак или других противоречивых рассказчиков.

Существуют канонические истории, под них то мы и подгоняем наши автобиографии.

Или, как это сформулировал Джером Брунер:

«Набор инструментов любой культуры включает не только запасы описаний канонической жизни, но и комбинаторные формальные элементы, из которых ее члены могут конструировать описания своей жизни: так сказать, канонические установки и обстоятельства. Но вопрос, к которому я хочу обратиться, не просто о “рассказе” жизненных нарративов. Суть моего аргумента такова: в конечном счете, культурно сформированные когнитивные и лингвистические процессы, регулирующие повествование о себе жизненных нарративов, достигают силы структурировать перцептивный опыт, организовывать память, сегментировать и наделять целью те самые “события” жизни. В конце концов, мы становимся теми автобиографическими нарративами, в которых мы рассказываем о наших жизнях».

С нами случаются только канонические истории – в противном случае, они исчезают из нашего рассказа. Об этих канонических историях и пойдет речь в дальнейших публикациях под тегом «психоистория».

На заглавной фотографии эпизод репетиции театрального клуба «Сам ты Чаплин».


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic