e_milutin

Categories:

Отвага, не знающая границ. О русском завоевании Средней Азии

«…он [Николай] тогда пришел и сказал: как только кто-нибудь выстрелит первым, выстрелю и я. И в результате этого был сохранен мир. Кому на пользу и кому во вред, уже принадлежит истории, и я не хочу обсуждать это здесь. Я просто задаю вопрос: получил ли царь Николай хоть какую-нибудь благодарность? Да уж наверняка не от нас, не от Пруссии! А отблагодарила ли царя Николая Австрия? Через три года началась Крымская война, и к этому я ничего добавлять не собираюсь». - Отто фон Бисмарк по поводу несостоявшегося вооруженного столкновения между Пруссией и Австрией в 1851 г.

Если история дипломатии чему-нибудь и учит, так это тому, что мир в Европе зависит от способности России диктовать свою волю немцам. Как справедливо писал Г. Киссинджер, следствием поражения России в Крымской войне стало падение Франции. Только этого англосаксам было и нужно… чтобы попробовать защищать Европу от Германии самостоятельно и потерять в первой мировой войне целое поколение.

Что касается Востока, то прямым следствием нашего поражения на Западе стали разбойничьи набеги кавказцев и среднеазиатов на земли русского Юга и Приуралья.

И это тоже было на руку британцам, которые готовили окружение и захват Китая.

Таким образом, стоило добиться ослабления русского контроля над Германией, как вся Евразия оказалась в опасности.

Интересно, что в тот же период после Крымской войны и при новом молодом царе Александре II окрепли русские умы, желавшие поражения своему правительству.

Славянофил А. И. Кошелев в мемуарах написал нечто, чему мог бы позавидовать даже наш злейший враг тех лет, Генри Джон Темпл, 3-й виконт Палмерстон: «Высадка союзников в Крыму в 1854 году, последовавшие затем сражения при Альме и Инкермане и обложение Севастополя нас не слишком огорчили, ибо мы были убеждены, что даже поражение России сноснее для нее и полезнее того положения, в котором она находилась в последнее время».

Полная аналогия с горбачевско-ельцинским периодом. Была даже сделана хитрая попытка «распада СССР» по пальмерстонски.

Будучи участником Парижской мирной конференции в начале 1856 г., Н. П. Игнатьев заметил, что партнеры «случайно» включили в состав Молдавии и отписали себе некоторые русские территории, и в их числе окрестности Болграда, где расселялись болгарские колонисты, бежавшие под нашу защиту из Турции. Русские дипломаты, никогда в Молдавии не бывавшие, не заметили ошибки, но Игнатьеву удалось разобраться в истории «болградского вопроса» и настоять на сохранении за Россией этих территорий. За этот дипломатический дебют Н. П. Игнатьев получил орден Св. Станислава 2 степени.

И опять трудно удержаться от современных аналогий. Дивизию генерала Лебедя часто называли «болградской». Там же, неподалеку, Измаил, который был должен пережить падение неба в Дунай.

Офицер генерал-квартирмейстерской службы Н. П. Игнатьев, его покровитель граф и дядька нового царя П. Д. Киселев и недавно назначенный военный министр Д. А. Милютин пока едва отбивались от таких людей с европейским мышлением как министр иностранных дел Горчаков, который настаивал на тихой линии в отношении среднеазиатской работорговли. Когда Н. П. Игнатьев вернулся из Средней Азии с сотнями освобожденных из рабства русских, Горчаков отказался подавать руку ему и Милютину, который с трудом выкроил бюджет на снаряжение отряда Игнатьева, преодолевая сопротивление многочисленных «русских» и немцев в дипломатическом и военном ведомствах.

Если бы не помощь великой княгини Елены Павловны (вообще-то немки), то неизвестно, чем бы дело кончилось. А кончилось оно тем, что Пруссия не без тайного одобрения Санкт-Петербурга начала войну на Западе. На это Пруссии потребовалось зерно, которое Россия предоставила в обмен на кредиты и рельсы железных дорог. Но главное, антирусская партия в России прикусила язычок. Был назначен новый военный министр — Д. А. Милютин. И было создано новое ведомство – Азиатский департамент под началом Н. П. Игнатьева, который и завоевал Среднюю Азию в течение, по сути, одной охотничьей экспедиции, в которой главные лавры достались К. П. Кауфману и М. Д. Скобелеву.

«Странный вид представляли эти горсточки наших солдат, окружённые и разъединённые тучею бухарских всадников, всё подвигавшиеся вперёд к позиции, признававшейся неприступною и занятой в десять раз сильнейшим противником. Но такова сила духа, такова отвага, не знающая невозможного», — писал в своих мемуарах генерал Алексей Куропаткин, свидетель русского завоевания Средней Азии.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic