e_milutin

Categories:

Чеченский рыцарь

«Тут он дал маху, за что получил от Грачёва прозвище «гадёныш». Он уговаривал молодых ребят сдаться в плен к чеченцам, обещая им жизнь и освобождение. «Я правозащитник. Ребята, я, Сергей Ковалёв, беру на себя ответственность. Выходите, сдавайтесь, и вас сейчас на машинах вывезут в ваши части». А на самом деле они вышли, их взяли в плен, потом этих пацанов кастрировали, изнасиловали… с пленных сняли кожу, убитых было множество».

https://t.me/imnotbozhena/18087

Небожена, кажется, оказалась единственной из т. н. «демократической общественности», кто дал объективный портрет «гадёныша Ковалёва», которого она, впрочем, называет своим другом. 

«В марте 1995 года из-за претензий к исполнению обязанностей Госдума отстранила Сергея Адамовича от должности. Зато (!!!) в том же году Джохар Дудаев наградил правозащитника орденом «Рыцарь чести». Орден был вручён Ковалёву после окончания войны, в Москве, в Доме журналиста 22 января 1997 года».

Меня особенно поразил этот факт, я о награде успел позабыть. И ведь не постеснялся правозащитник принять бандитский орден! В 2009 г. Ковалёв продолжил свою практику общения с ворами и хлопотал за убийцу Вячеслава Иванькова по просьбе неких общих друзей. Но второго ордена от «братвы» не удостоился.

И вообще, довольно странные у него были идеи для правозащитника. Небожена там же пишет, что «в нулевых он первым из наших демократов поставил под сомнение легитимность Нюрнберга. Он сказал: «Вздёрнули людей, многие из которых поступали строго в соответствии с законами своей страны, действовавшими тогда. Ужасными законами, варварскими, но законами».

«Первым поставил под сомнение легитимность Нюрнберга из наших демократов». (!!!) Евгения, Женечка, сама то поняла, что написала?

В конце декабря 1994 года, накануне штурма Грозного российскими войсками, Сергей Ковалёв в составе группы депутатов Государственной Думы и журналистов вёл переговоры с чеченскими боевиками и парламентариями в президентском дворце в Грозном. Когда начался штурм, и на площади перед дворцом начали гореть российские танки и БТРы, гражданские лица укрылись в подвале президентского дворца, вскоре там стали появляться раненные и пленные российские солдаты. Корреспондент Данила Гальперович вспоминал, что Ковалёв, будучи в ставке Джохара Дудаева среди боевиков, «почти всё время находился в комнате подвала, оборудованной армейскими радиостанциями». 

Ну прямо генерал Паулюс в плену. Но того хоть пленили, а этот сам пришел.

Чеченцы, видимо, планировали и дальше использовать Ковалёва в качестве агента влияния. Чем-то иным трудно объяснить его появление в июне 1995 года в Буденновске, где уже «положительно зарекомендовавший» себя «рыцарь», ничем не рискуя, помог в освобождении заложников. Дудаевцы – варвары, но умные, получали от Ковалёва советы, как не выглядеть в глазах европейцев варварами, сдирающими живьем кожу.

Так, например, газета «КоммерсантЪ» сообщала, что «во время осады российскими войсками посёлка Бамут, командовавший отрядами боевиков Хайхароев, обещал казнить по пять пленных после каждого обстрела посёлка со стороны российских войск, но под влиянием Сергея Ковалёва, который участвовал в переговорах с полевыми командирами, Хайхароев отказался от этих намерений».

Небожена считает Ковалёва запутавшимся идеалистом: «Многие из нас, начитавшихся когда-то Стругацких и Солженицына, в 1990-х проявили себя неоднозначно. У нас было мало опыта действия в экстремальных ситуациях. Мы брали на себя ответственность даже там, где этого делать не стоило (не наша сфера компетенции). И не всегда осознавали, что наш идеализм может привести к большим жертвам, чем тоталитаризм». 

(Какое она сама имела ко всему этому отношение? Ну да ладно: каков покойник, таков и некролог)

А насчет действий в экстремальных ситуациях стоит сказать отдельно от личности Ковалёва (земля стекловатой).

В такой сложной стране как наша очень сложно гармонизировать интересы различных регионов, страт, классов, возрастных групп или народов. Это дополнительная задача, с которой не обязательно сталкиваются политики других стран, а решение её требует от российской политики дополнительной зрелости. Незрелая политика 1990-х то и дело скатывалась к защите частных интересов какой-то одной стороны, будь то шахтеры или чеченцы, чем только усугубляла хаос тех лет и страдания российского народа в целом.

Нынешняя политика тянет нас в направлении тоталитаризма, я бы сказал  вынужденного тоталитаризма, поскольку интеллигентский идеализм так позорно провалился. «Спецслужбы – единственная реальная мера поддержания политического здоровья». Эту фразу приписывают Грэму Грину. Нас-то не нужно в этом убеждать! Но его мнение я считаю лишь отчасти верным. Не «единственная» мера, а последняя. Когда все прочие органы общественного организма уже отказали.

Власть спецслужб – последнее, что отделяет общество от катастрофы. Можно с этим смириться и просто ждать пока пациент сам умрет. Но, наверно, не в такой ситуации, когда пациент ты сам.

Выздоровление – хотя я не уверен, что оно в принципе возможно – или хотя бы более позитивная терапия, шаг в сторону от смерти России могла бы обеспечить идеология, обязательная для политической элиты. Наши вертухаи в этом контексте всё о народе думают, а надо бы во спасение подумать и о себе! Еще в советское время меня смешила распространенная в известных кругах вера в некую «чекистскую науку», которая позволяет управлять обществом. Вот от этой «науки» нужно вернуться на землю, к партийной дисциплине, цементирующей политическую элиту через установки, программы, инструкции, обязательные в том числе и для «органов». Такой  поворот в политике поможет уберечь нас от новых ковалёвых.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic