e_milutin

Category:

В. И. Ленин

Работы последних лет о Ленине диаметрально противоположны тем, что писались в России в советское время. Тогда живописали образ святого, теперь малюют чёрта.

Будучи человеком социалистических взглядов, но не будучи сторонником Ленина, признавая, что Ленин отрицал свободу и перенес это отрицание на всю Россию, что он готовил диктатуру миросозерцания и проповедовал жестокую политику, один из первых биографов русской революции Николай Бердяев все же поместил Ленина в ряду сил добра.

Правда, это добро в понимании Бердяева… злое.

Злое добро – не личное качество Ленина, а феномен эпохи, отмеченной его именем, эпохи, в которой господствовали деструктивные силы психоистории.

Бердяев говорил о Ленине как о добре, присвоившем себе право творить и зло.

В 1918 году, когда России грозили хаос и анархия, Ленин делал нечеловеческие усилия дисциплинировать русский народ и самих коммунистов. Он призывал к элементарным вещам, к труду, к дисциплине, к ответственности, к знанию и к учению, к положительному строительству, а не к одному разрушению, громил революционное фразерство, обличал анархические наклонности, совершал настоящие заклинания над бездной. И он остановил хаотический распад России, остановил деспотическим, тираническим путем.

Бердяев отметил, что мышление Ленина жертвовало широтой, сложностью ради концентрации на целях социальной революции.

Если самый авторитетный из русских социалистов-теоретиков Г. В. Плеханов интересовался революционными преобразованиями лишь в контексте учения марксизма, оставляя Россию на месте одной из частностей, то Ленина, напротив, марксизм интересовал как способ извлечения из него новой России – и только. Выступая за поражение своей страны в войне, не будучи картинным русским патриотом, Ленин был им по сути в большей степени, чем оборонец Плеханов.

В психотипе Ленина гораздо более сильной стороной представляется интуиция, чем логика. Представление о нем как о мыслителе, проектировщике и, следовательно, логике, сформировано, во многом, игнорированием теоретического наследия других марксистов. Читатель видит Ленина уже победителем и потому читателю кажется, что Ленин писал что-то важное об истине.

В действительности, Ленин не столько писал об истине, сколько обладал способностью интуитивно угадывать шаги этой истины, и помогал этим шагам практически.

Ленин удалил из комплекса идей, двигавших революционным движением, требование участия представителей всего народа в осуществлении власти и также требование академической свободы как необходимого условия просвещения народа.

Вместо этого, большевизм предложил народу пересборку бюрократической системы на началах диктатуры добра, техническую модернизацию и новое собирания земель Россией: перерастание мировой войны в мировую революцию.

Однако возможности оригинального умственного развития, включая и развитие социальных идей, были с самого начала большевиками отброшены.

С этим связана прямолинейность, узость мировоззрения Ленина и его сторонников, сосредоточенность на одном, бедность и аскетичность мысли, элементарность лозунгов, обращенных к воле. Многое осталось им недоступным и неизвестным. Всякая рафинированность мысли и духовной жизни их отталкивала. Строители новой России много читали, много учились, но в рамках ограниченного круга предметов, более технических, чем гуманитарных, за пределами которого у них не было обширных знаний, не было большой умственной культуры. Они приобретали знания для определенной цели, для борьбы и действия.

Такого рода военно-полевое единомыслие не имело перспектив уследить и угнаться за лишними, с т.з. изначально поставленных задач, завихрениями знания: психологией, информатикой, генетикой.

Было бы просто приписать Ленину качества популиста, поскольку мы из сочинений историков знаем РСДРП в качестве партии рабочего класса, а рабочим, конечно, хотелось больших зарплат, тогда как интересы науки им не были понятны. 

Факты же таковы, что РСДРП была лишь с внешней точки зрения партией рабочего класса (примерно в том же смысле, в каком партия британских лейбористов, возглавляемая выпускниками Итона, может считаться «партией людей труда»): в РСДРП были первичные организации на заводах, где читали «Искру» и старались почаще выходить на забастовки. Но вовсе не эта массовая партия совершила революцию.

Когда в марте 1917 года Александра Коллонтай привезла в Петроград ленинские «Письма из далека», недоумение товарищей позицией вождя было таким сильным, что официальный орган РСДРП «Правда» отказался их публиковать. Ленин настаивал на немедленном разрыве Петросовета с Временным правительством (созданном по решению Петросовета!) в целях активной подготовки перехода к следующему, «пролетарскому», этапу революции. Было опубликовано только первое письмо, из которого удалили все выпады против Временного правительства.

Это было уже не первое столкновение лидера большевиков с большинством в своей организации. И не последнее.

Так кто же был его армией?

В советское время очень скромным тиражом всего в 25 тыс. экземпляров вышла одна книга, где об этом рассказано. В предисловии к ней писатель М. Горький сказал следующее: «…в партии их работал, вероятно, не один десяток, считая скромно. Все это люди материально обеспеченные, люди из враждебного класса, далеко не пролетарии». 

Прислушаемся к еще одному мнению:

«На самом деле, мир уже устроен по-другому. Мы творим собственную реальность. А пока вы изучаете эту реальность — критически, конечно же — мы идем дальше, творя новые реальности, и их вы тоже можете изучать, и к этому все и сводится. Мы – действующие субъекты истории … а вам, всем вам, останется лишь изучать наши действия». Так говорил Карл Кристиан Роув, заместитель главы администрации Джорджа Буша-младшего.

В этих словах все так, наверно, как думал об истории Владимир Ленин и его соратники, которых не увлекало лишь постижение какой-то социальной теории, лишь привыкание к ее правилам, как, кстати и Маркса! – нет, они хотели совсем другого: безграничной свободы творчества для себя, и безграничной власти над «творимым» ими новым обществом.

О них Ницше говорил как о нигилистах, а Бердяев как о носителях злого добра. Все тривиальные определения обычной жизни, привычные сравнения затрат и вознаграждений применительно к ним не имеют смысла.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic